Спят усталые мамашки…

Сегодня ночью Милый Крошка™ пришел спать ко мне под бочок. Основательно угнездившись, он решительно отпинал подальше одеяло и заявил, не просыпаясь: «Мама, ты мне мешаешь!».

Я хорошо помню ту ночь, когда сломалась и переложила младенца из его кровати в нашу. Каких-то 6 недель вообще без сна, и моя решимость делать все «по книжке» отпала. Ребенок блаженствовал у груди, ночные кормления стали происходить во сне.

Плюсы от совместного сна были несомненны – я смогла выспаться. А для человека, который становится крайне неуравновешенным, не поспав толком даже пару ночей, эта возможность дорогого стоила. Милый Крошка™ стал намного спокойнее. И, что немаловажно, мы перестали лишать отца семейства законного отдыха. Ну и блаженное чувство от того, что вот он, наш сынок, наша деточка, теплый и сладкий, рядом, нас просто переполняло.

Но поросеночек рос, рос, и мы в полной мере познали минусы совместного сна. Через полгода деточка занимал весь диван, устраиваясь спать поперек и распинывая родителей по углам. Мы стали просыпаться с чувством, будто нас били всю ночь – затекшие мышцы и боль в спине стали платой за теплого младенчика рядом. Мы купили кровать побольше, но легче не стало.

Настало время вводить прикорм, но у Милого Крошки™ были на человеческую еду свои планы. Всю ночь он копил силы у груди и весь день вел с нами войну против любой другой пищи. Я поначалу утешалась тем, что на грудном молоке ребенок точно не голодает. Но, когда кормления стали продолжаться минимум 3 часа – примерно с 4 до 7 утра, я взвыла.

Примерно в это же время конфликт разных теплообменов стал просто ужасным – мы с мужем мерзли без одеяла, а Крошке комфортнее спалось без оного. Он с адским упорством преследовал две цели – сон у груди и сон без одеяла.

В тот момент, когда грудное вскармливание завершилось, совместный сон потерял всякую прелесть – между нами еженощно устраивался родной, теплый и совершенно неудобный Милый Крошка™. Который, к тому же, перешел на ночные дозаправки компотом или кефиром – и идея «никуда не ходить по ночам» исчерпала себя. В худшие ночи мы подносили чаду 5–6 бутылок питья, и просыпались в луже, которую не сдержал переполненный подгузник.

Пиар-компания в пользу отдельной кроватки была воспринята как личное оскорбление, а родительские побеги на диван в другой комнате – как преступление против детей. На крошкино несчастье, я к этому моменту уже дошла до «больше не могу!»-стадии. Поэтому первым волевым решением я отменила ночные бутылки (как водится, это стоило мне полутора сцен с рыданиями, и все).

Вторым силовым поступком стала отдельная кровать для подросшего поросеночка. Я поехала с сыном в отпуск на базу отдыха, где заявила, что на таких узких кроватях спать всем вместе не получится. В новой обстановке изменения были приняты. Я сидела на этой базе до тех пор, пока сын не привык безропотно засыпать без меня.

Милый Крошка™ продолжает приходить к нам под утро. Теплый, милый и родной. Да, пинается и снимает с нас одеяло. Не всю ночь – и большое за это спасибо. Как философски заметил крошкин папа: «Сколько еще он будет вот так приходить и прижиматься к нам? Станет противным подростком, и все дела».